Хирургу достаточно показать корочку — и ему доверят вскрыть живого человека, а кодеру, мечтающему поправить пару кнопок в приложении с искусственным интеллектом (при помощи этого же интеллекта), приходится проходить шесть кругов live‑кодинга, будто он не разработчик, а студент‑медик на сдаче анатомии. Мы привыкли считать, что так и надо: резюме ведь можно нарисовать за вечер, а попукивание в блокноте будто бы отсекает фейковых гениев. На деле сложности собесов возникли не из‑за заботы о качестве, а из‑за отсутствия регулятора и всепоглощающего страха фаундеров ошибиться: пациент после баг‑фикса не умирает, значит, можно безнаказанно ставить рекрутинговые эксперименты над кандидатами. Хоть мазки из задницы у них брать.
Пока медики подавали в суд за каждую лишнюю дырку в теле, айтишники смиренно решали LeetCode с секундомером, писали недельные «домашки», а потом наблюдали, как их бесплатный прототип тихо уезжает в прод. С 2020‑го до 2022‑го рынок ещё рвал резюме без опыта на части: куча звонков в день, жизнь как TikTok‑скролл. К 2025‑му гравитация сменилась: ребята с жирными GitHub‑портфолио бегают опущеными между собесами, вспоминая «золотые годы» как легендарную Атлантиду. И какой-нить даун на си шарп в шортсах снимает мемы про богатых вайтишников.
И вот в этом цирке на арену выходит Генеративный ИИ. Если раньше middle‑девелопер страдал от теста «отсортируй массив за O(log n)», то теперь его же код пишет ChatGPT‑∞, а он сам дописывает комментарии и ищет, где поставить запятую. Люди, воспитанные дедами с PTSD от диалап‑эфиров, ещё верят, что надо «пахать», но сами переваливают рутину на модели, которые учатся быстрее, чем они успевают выдохнуть. В результате интервью‑хаос остаётся, но смысл его растворяется: компании проверяют навык ручного лопатного труда, который завтра полностью отдастся машинам.
От этого абсурда страдают все: кандидаты выгорают до первого рабочего дня, стартапам приходится удваивать сроки релизов, вся индустрия напоминает медшколу по объёму входных экзаменов и лотерею по гарантии трудоустройства. Мы рационализируем: «Так безопаснее». Но если представить хирурга, который перед оффером делает шесть пробных операций на манекене, любой госпиталь рухнет за квартал. В айти мы называем тот же паралич «best practice» и гордимся.
Справедливости ради, скоро нас всех может освободить — или списать — искусственный интеллект. GPT‑агенты уже пишут boilerplate, генерят тесты, а кое‑где закрывают целые разработческие задачи быстрее и дешевле толпы интервью‑выживших. Если интервью‑хаос не умрёт сам, ИИ его просто обесценит: зачем марафон из шести раундов, если бот‑ассистент за пять секунд покажет, умеет ли кандидат думать, да ещё и сравнит его код со своими вариантами. В тот момент, когда алгоритм начнёт собеседовать кандидата другого алгоритма, люди рискуют остаться зрителями, которым проставляют галочки в Jira «для контроля процесса».
Поэтому главная интрига ближайших лет не в том, накроет ли нас всех волна увольнений от «замены ИИ». Она в том, успеем ли мы до этого момента перестать тратить месяцы на дикий серпантин собесов и начать относиться к найму как к инженерному проекту с метриками, оплатой труда и понятным SLA. Иначе в истории про хирурга и кодера победит третий участник — нейросеть, которая одним кликом отменит и ненужные кнопки, и нуждающихся в них разработчиков, и даже тот самый поверхностный LeetCode, которым нас так долго дрессировали.