Жёсткий прогноз для тех, кто всё ещё ждёт, когда «отпустит»
Мне сорок лет, и я застал в этой отрасли два разных мира. В первом я был начальником отдела Data Science и аналитической разработки: строил дашборды, защищал метрики на совещаниях, воевал за ресурсы на хранилище и искренне считал, что делаю что-то важное. Во втором я вожу машину в такси, держу собственный бизнес и пишу софт для водителей и таксопарков — и, честно говоря, за последний год я принёс людям больше пользы, чем за несколько лет в корпоративной аналитике.
Я не рассказываю это как историю успеха, потому что никакого успеха тут нет — есть отрезвление. И я пишу этот текст ровно потому, что вижу, как сотни людей вокруг меня сидят и ждут, когда рынок «отрастёт обратно», как будто кто-то где-то нажмёт кнопку и вернёт 2021 год вместе с офферами, релокацией и джуном на трёхстах тысячах. Не вернёт. И дело не в войне, не в санкциях и не в злых эйчарах, а в том, что тот рынок вообще не должен был существовать в таком виде — он был аномалией, надутой бесплатными деньгами, и мы приняли эту аномалию за норму просто потому, что большинство из нас другой отрасли никогда не видело.
1. Скучная механика, которую все пропустили
С 2009 по 2021 год деньги в мире стоили примерно ноль. Ставки были на нуле, облигации не давали доходности, депозиты не давали ничего, и у гигантского объёма капитала просто не было альтернативы, кроме как идти в венчур и в растущие технологические компании. Из этого автоматически следовала бизнес-модель «расти любой ценой, прибыль потом»: убыточный стартап с ростом сорок процентов в год стоил дороже прибыльного завода, и это считалось нормальным. Отсюда взялось всё то, что мы принимали за признание нашей ценности — найм «про запас», команды из двадцати человек на продукт, зарплаты выше, чем у хирурга с двадцатилетним стажем.
А потом ставки подняли, и конструкция развернулась в обратную сторону так быстро, что мы не успели понять, что произошло. Будущие прибыли стали дорого дисконтироваться, а IT-компании оценивают именно по будущим прибылям; инвесторы получили безрисковую доходность и перестали кормить убыточных; фокус сместился с роста на эффективность, а эффективность в софтверной компании означает ровно одну вещь — сокращение людей. В США к этому добавился отдельный удар, про который у нас почти не говорят: с 2022 года расходы на разработку перестали списывать сразу и обязали растягивать по годам, из-за чего содержание программиста резко подорожало именно бухгалтерски, и первая большая волна увольнений пошла задолго до того, как её стало модно объяснять геополитикой.
И вот тут главное, что нужно понять и с чем большинство отказывается смириться: даже если завтра ставки опустят обратно, прежний рынок не восстановится, потому что компании уже сделали открытие — оказывается, можно работать меньшим составом и ничего не разваливается.
2. Волны Эллиотта, или почему на «оживлении» сгорит больше людей, чем на падении
Ральф Эллиотт ещё в тридцатых описал простую вещь: рынки движутся не прямой линией, а волнами, потому что за ними стоит не математика, а психология толпы — сначала осторожный оптимизм, потом уверенность, потом эйфория, потом отрицание, потом капитуляция. Я не собираюсь выдавать волновую теорию за физический закон, это инструмент трейдеров и он спорный, но как описание массового поведения она работает безотказно, и рынок IT-труда прошёл по ней как по методичке.
Первая волна — примерно 2009–2013, когда в мобильную разработку шли те, над кем ещё смеялись на застольях и чмырили в школе. Вторая — короткий откат и разговоры про «сейчас будет второй доткомовский пузырь». Третья, самая мощная — 2015–2019, когда профессия превратилась в массовую мечту и родители начали говорить детям «иди в айти» вместо «иди в юристы». Четвёртая — небольшая просадка, которую мгновенно выкупили. И пятая, 2020–2021 — чистая эйфория с курсами «войти в IT за три месяца», удалёнкой из Пхукета и вчерашним кассиром, который за полгода получает больше, чем его мать за всю карьеру в школе.
На вершину любого цикла всегда заходит самая неквалифицированная масса — это статистический признак пика, работающий и на рынке недвижимости, и на крипте, и на тюльпанах. Когда в профессию массово входят люди, которым она не интересна, а интересны только деньги в ней, — праздник заканчивается в течение полутора лет.
Дальше по теории идёт коррекция из трёх волн, и вот что в ней самое опасное: средняя волна — это ложное оживление. Тот самый момент, когда все выдохнут, в чатах начнут постить «рынок оживает, я же говорил», кто-то получит оффер и напишет об этом пост, и люди, которые уже почти начали перестраиваться, расслабятся и вернутся к ожиданию. Именно на этом отскоке теряют больше всего времени. А потом приходит третья волна, и она уводит не к вершине, а примерно к условиям начала 2015 года: работа есть, зарплаты нормальные, чудес нет, входной барьер высокий.
3. Ценность переехала в материальный мир, и это надолго
Тридцать лет мир двигался в сторону дематериализации — сервисы, платформы, «софт съедает мир», всё нематериальное дорожает, всё материальное дешевеет. Этот тренд сломался, и сломался он не из-за политики, а из-за физики.
Искусственный интеллект, которым нас пугают и которым нам обещают рай, — это не магия и не строчки кода, это здания, набитые железом, которое жрёт гигаватты. Уже сегодня ограничением роста ИИ является не алгоритм и не данные, а наличие электричества, трансформаторов и мощности в сетях. Побеждает не тот, у кого лучше модель, а тот, у кого есть генерация — и это переворачивает всю иерархию ценности, к которой мы привыкли. Полупроводники из товара превратились в инструмент геополитики, и доступ к вычислениям больше не покупается деньгами, он выдаётся или не выдаётся. Цепочки поставок укорачиваются, производство возвращается в страны потребления, а производство — это заводы, монтаж, наладка, электрика, сварка, люди в спецовках.
Отсюда следует неприятный для нас вывод: ценность сместилась не потому, что программисты вдруг поглупели, а потому, что переехал дефицит. Ценно то, чего не хватает, а программистов на рынке избыток — их производили конвейерным способом десять лет подряд. Зато людей, которые умеют собрать, подключить, запустить и починить физическую вещь, катастрофически не хватает, и дальше будет хуже по чисто демографическим причинам: рабочие специальности стареют, а всю молодёжь два десятилетия гнали в офис и объясняли, что работать руками — это неудача.
Я это увидел не в отчётах, а когда сам сел за руль. Механик в сервисе, к которому я приезжаю, зарабатывает больше, чем добрая половина знакомых мне мидлов, никого не собеседует, не боится сокращений и не обновляет резюме — просто потому, что машину нельзя починить удалённо из Бангалора и нельзя сгенерировать нейросетью.
4. Если остаёшься в IT — вот что там конкретно делать
Оставаться в отрасли нужно совершенно иначе, чем раньше, и вот конкретика — без «прокачивайте софт-скиллы» и прочего мусора.
Уходить из компаний, где софт — это продукт, в компании, где софт — это инструмент. Пока все дерутся за места в продуктовых стартапах, в промышленности, логистике, энергетике, агро, медицине, строительстве и сельхозтехнике зияет дыра: там нужны люди, которые понимают и предметную область, и разработку. Там платят скучно, но платят всегда, потому что их софт обслуживает физический процесс, который приносит деньги здесь и сейчас. Автоматизация производства, АСУ ТП, телеметрия, системы учёта, интеграции с оборудованием, промышленный интернет вещей, embedded — всё это не гламурно, не обсуждается в твиттере и поэтому не переполнено соискателями.
Идти туда, где ты отвечаешь за деньги, а не за таски. Разработчик, который закрывает тикеты, — это статья расходов, и его сокращают первым; человек, который может показать, что его работа принесла или сэкономила конкретную сумму, — это инвестиция, и его держат до последнего. Практически это означает: лезть в юнит-экономику продукта, разговаривать с клиентами, знать, сколько стоит привлечение и сколько приносит удержание, и уметь произнести вслух цифру, на которую ты повлиял.
Становиться человеком с предметной экспертизой, а не носителем стека. «Пишу на Go» — это больше не позиция, потому что на Go пишут все и скоро будет писать машина. «Разбираюсь в том, как устроен таксопарк, знаю, где у него утекают деньги, и умею это автоматизировать» — это позиция, которую нельзя быстро заменить, потому что вторую часть нельзя выучить за три месяца на курсах.
Двигаться ближе к железу и эксплуатации. Инфраструктура, сети, дата-центры, энергоэффективность, обслуживание вычислительных мощностей — та часть IT, которая растёт вместе с ИИ, а не съедается им. Дата-инженерия вместо дата-сайенса: модели умеет строить кто угодно, а вот довести данные до состояния, в котором с ними можно работать, — тяжёлый и дефицитный труд.
Если работаешь с ИИ — не быть промпт-инженером, а быть тем, кто встраивает ИИ в реальный процесс и берёт за результат. Разница принципиальная: первый продаёт навык, который обесценивается каждые полгода, второй продаёт устранённую боль конкретного бизнеса и может брать процент от эффекта.
Делать свой продукт только там, где ты сам клиент. Это, пожалуй, главное, что я понял на собственной шкуре. Когда я сидел в аналитике, я делал дашборды, которые, как выяснилось, мало кто открывал, — я строил их по требованиям, спущенным сверху, и редко видел человека, который пользуется ими каждый день. Сейчас я пишу приложение для водителей, и мой пользователь — это я сам, сидящий за рулём и считающий расход на километр, плюс десятки людей, которым я могу позвонить и услышать прямым текстом, что именно у меня сделано криво. Разница по качеству решений — колоссальная, и никакие кастдевы её не заменяют.
Продавать услуги, а не откликаться на вакансии. Внедрение, автоматизация, консалтинг для локального малого бизнеса — это рынок, на котором нет тысячи откликов на позицию, потому что там вообще нет позиций, там есть люди с проблемами и деньгами. Один местный клиент, который платит вам за результат, ценнее пяти собеседований в компанию мечты.
И чего делать точно не надо: запускать ещё один SaaS без единого платящего клиента, идти во фронтенд с нуля, копить pet-проекты в портфолио, ждать возвращения удалёнки на прежних условиях, покупать курсы у людей, которые сами в найме не работали, и обновлять ленту вакансий по три раза в день, называя это поиском работы.
5. Что делать вне работы, пока есть время
Освоить что-то руками. Не вместо профессии, а рядом с ней. Электрика, сварка, сантехника, автосервис, деревообработка, монтаж климата — то, что нельзя вынести в облако, отдать на аутсорс в другую страну или сгенерировать. И тут есть побочный эффект, которого я не ожидал: работать руками психологически целительно. Результат виден в тот же день, оплата не зависит от раунда инвестиций, и вечером ты знаешь, что сделал.
Создавать активы, а не продавать время. Зарплата — это аренда вашей жизни, и она заканчивается в день увольнения, а актив продолжает работать без вас: доля в бизнесе, оборудование в аренде, машина, которая ездит с другим водителем, свой продукт с платящими клиентами, клиентская база, репутация в узком рынке. Проверка простая и безжалостная — если ваш доход исчезнет через неделю после того, как вы перестанете вставать по будильнику, у вас нет никаких активов, у вас есть только работа.
Смотреть в сторону физического. Земля, недвижимость, транспорт, оборудование, инструмент — вещи, которые требуют управления и не идеальны, но существуют независимо от чьего-то решения что-то заморозить, обнулить или отключить. Станок, машина, участок — это одновременно и актив, и средство производства, и в эпоху борьбы за ресурсы это работает лучше, чем цифры на счёте.
Налаживать связи с живыми людьми. У целого поколения в отрасли весь нетворк — это чат и лента, при этом реальные заказы, партнёрства и помощь в тяжёлый момент приходят исключительно от людей, которые знают вас лично. Бывшие коллеги, соседи, родня, мастера из вашего района, люди из вашего города — в кризис горизонтальные локальные связи работают лучше любого резюме, и строятся они годами, то есть начинать надо было вчера.
Экономить — но не на кофе. Подушка — это не деньги, это время на принятие решений: человек с запасом на год выбирает работу, человек без запаса соглашается на первое, что предложат, и разница в итоговой траектории оказывается огромной. Резать нужно обязательства, а не мелочи: кредиты, подписки, аренду не по средствам, статусное потребление, которое казалось нормой на пике. Уровень жизни, настроенный под доход 2021 года, — это мина замедленного действия под 2027-м.
И перестать наконец верить интернет-пропагандистам. Человек, продающий вам курс «войти в IT», зарабатывает на вашем входе, а не на вашем трудоустройстве. Блогер, обещающий, что рынок вот-вот отрастёт, живёт с просмотров, а не с точности прогноза. Эксперт, уверяющий, что ИИ всё решит, нередко держит долю в компании, которая этот ИИ продаёт. Правило гигиены у меня теперь одно: прежде чем принять чужой прогноз, я выясняю не то, согласен ли я с ним, а то, на чём человек зарабатывает, — и это отсеивает девять голосов из десяти.
Итог
Кризиса в IT нет. Есть возвращение к норме после аномального периода, когда деньги ничего не стоили, и есть массовое нежелание это признать, потому что признать придётся, что наша ценность была отчасти взята взаймы у эпохи дешёвого капитала.
Отрасль никуда не денется, зарплаты не обнулятся, но профессия перестала быть социальным лифтом, в который заходят с трёхмесячных курсов, и больше им не станет. Мир входит в фазу, где решают энергия, производство, ресурсы, руки и локальные связи, и тот, кто сейчас сидит в ожидании возврата 2021 года, потеряет единственный по-настоящему невосполнимый ресурс — время, за которое ещё можно было перестроиться.
Не надо уходить из IT. Надо перестать быть только айтишником.
Комментарии (80)